— Отчасти. Сейчас в СМИ пишут, что Ануфриев и Лыткин — неонацисты. Это не так. На момент совершения преступлений они националистами уже не были. Хотя действительно, в свое время они вращались в националистических кругах, действительно, именно под этим влиянием молодые люди решили, будто можно безнаказанно убивать. Вот, даже если проанализировать их манеру общения, становится интересно. Лыткин в меньшей степени, а Ануфриев в большей — любопытный молодой человек. У него есть свои взгляды на разные вещи, вполне нормальная и четко выстроенная структура общения, он грамотно излагает свои мысли. Мы спрашиваем: «Когда планировали прекратить убивать?». Он отвечает: «В августе». «Почему в августе?» — интересуемся. Говорит: «Потому что в августе уезжаю в Питер жить».
— Вы поняли молоточников из Академгородка?
Преступники не поголовно негодяи. Многие из них после обычной человеческой беседы искренне раскаиваются и идут на контакт со следствием. Но, чтобы пойти на этот контакт, подозреваемый либо обвиняемый должен четко сознавать, что его понимают. И это уже обязанность следователя — понять. Понять мотивы оступившегося, понять, какие события предшествовали его шагу, понять, что это вообще за человек. Не оправдать, не посочувствовать ни в коем случае, а именно понять.
— И именно поэтому следователь должен мыслить творчески. Злые языки могут подойти к трактовке слова «творческий» с негативной оценкой, но я имею в виду то, что опытный сотрудник должен представлять, что думал или делал человек во время совершения преступления. Кроме того, необходимо научиться устанавливать психологический контакт со всеми участниками расследования — подозреваемым, свидетелями, родственниками жертв. Часто бывает так, что подозреваемый не хочет давать показания, намеренно их запутывает. И нужно как-то вывести его на чистую воду. Когда удается, это и есть момент истины.
— Но и признание немаловажно...
Времена, когда чистосердечное признание являлось основным доказательством вины, давно канули в Лету. В настоящее время судебная практика идет по такому пути, что когда ничего, кроме личного признания, нет, то суды выносят обвинительные приговоры лишь в том случае, если подсудимые настаивают на своей вине. Сейчас главенствующую роль в судах имеют непосредственные улики.
Но он еще не знал, что в тот момент следователями уже проведены изъятие орудия преступления и его осмотр, а наиболее опытными экспертами криминалистического центра при ГУВД по Иркутской области проведены исследования потожировых следов, обнаруженных на обрезе. Результаты показали, что действительно, именно этот подозреваемый держал в руках именно этот обрез. Причем не только оружие, но и патроны, которые были внутри обреза.
Вот пример: 3 января этого года вся страна еще отдыхала, а в Свердловском районе Иркутска произошло убийство — мужчина подошел на улице к другому мужчине, выстрелил в него из обреза и убежал. Очевидцы погнались за стрелявшим, догнали, отобрали обрез, но преступник вырвался и скрылся. Когда подозреваемого задержали и доставили к нам, он занял совершенно четкую позицию: «А это не я. Ваши очевидцы, которые меня опознают, ошибаются, я не стрелял».
— Это действительно так. Но возраст нисколько не умаляет профессиональных качеств наших сотрудников. Они легко могут консультировать своих старших коллег, потому что являются профессионалами. Я не хочу бросать тень на коллег из других ведомств, но, к сожалению, бывает, что наши следователи оказываются аккуратнее и опытнее других. Бывает так, что человек на месте преступления выкуривает одну сигарету, а когда приезжаем мы, под ногами валяются 15 свежих бычков. Чьи они? Тех, кто прибыл на место раньше нас и не обеспечил сохранности его обстановки на момент преступления. К сожалению, бывают еще случаи, когда по неосторожности важные следы преступления просто затаптываются сотрудниками органов внутренних дел, первыми прибывшими на место происшествия. Хотя сбор улик именно на ранних этапах расследования, как правило, является ключевым.
— Большинство ваших сотрудников молодые люди, им нет и 30 лет.
Впоследствии эффективность группы была подтверждена, и аналогичные группы появились в Ангарске, Братске. А через год-два наш опыт переняли по всей России. При этом нельзя сказать, будто в Москве решили, что это всего лишь перспективная затея. Там стали изучать статистику. И оказалось, что наши показатели раскрываемости, в том числе и по горячим следам, значительно выше, чем во многих регионах. Встал вопрос — почему? Либо на местах недорабатывают, либо в Иркутске работа поставлена иначе. Пришли к выводу, что, скорее всего, второе.
— И тем не менее, Олег Аркадьевич, ПДСОГ появилась, потому что... — На тот момент, когда требовалось принятие экстренных мер к изменению сложившейся неблагоприятной криминальной обстановки, прокурор г. Иркутска Альбина Семеновна Ковалева и начальник УВД по г. Иркутску Петр Иванович Ковальчук смогли договориться о том, чтобы одно подразделение прокуратуры города и УВД по г. Иркутску действовало на основе постоянного и, как показала практика, более эффективного сотрудничества. Несмотря на то, что мы были совершенно разными структурами, с разными функциями, подчиненностями и источниками финансирования, на себя никто не тянул одеяло, потому что нужно было тесно взаимодействовать. Таким образом, была создана ПДСОГ.
— Следователи все тяжкие преступления 90-х годов старались раскрыть оперативно, но силы тогда были явно не равны, — рассказывает Олег Дубовец. — И тому, что время бандитского беспредела ушло в прошлое, есть несколько причин. Первая — это сами бандиты. Многие группировки просто друг друга перестреляли. Во-вторых, социальная обстановка в стране во многом улучшилась, стабилизировалась. Люди перестали выходить на большую дорогу в поисках лучшей жизни, начали учиться, работать, строить карьеру. И третий ключевой момент — уровень интеллектуальной и технической подготовки сотрудников правоохранительных органов значительно вырос. Что бы об этом ни говорили обыватели и ни писали СМИ, уровень подготовки вырос многократно.
В 90-е годы на улицах Иркутска бандитские перестрелки случались с устрашающей частотой, два-три раза в неделю. Это сейчас убийство, совершенное с использованием огнестрельного оружия имеет резонанс на весь город, а тогда подобные происшествия никого не удивляли в силу их распространенности — людей забивали до смерти, расстреливали и взрывали. Именно тогда и была создана постоянно действующая следственно-оперативная группа (ПДСОГ). Месяц назад, 30 апреля 2011 года, ей исполнилось 14 лет. Сегодня ПДСОГ — это 10 следователей, один следователь-криминалист и 15 оперативников.
Олег Дубовец уверен, что молодость его сотрудников ни в коем случае не умаляет их профессиональных качеств. В следственном отделе по городу Иркутску работают настоящие профессионалы
ПОНЯТЬ И РАСКРЫТЬ
ИнтервьюО том, почему иркутскую практику раскрытия резонансных преступлений взяла на вооружение вся Россия , читателям газеты «Копейка» рассказывает Олег Дубовец — зам. руководителя СО по г. Иркутску
Февраль, 2013ПнВтСрЧтПтСбВс 3 678910111213141516171819202122232425262728
ЯнварьФевральМартАпрельМайИюньИюльАвгустСентябрьОктябрьНоябрьДекабрь
Следственное управление следственного комитета РФ по Иркутской области
Комментариев нет:
Отправить комментарий